Чужой Пушкин

Ну... ладно. Пушкин, так Пушкин. Хороший, кстати, был поэт. С почитателями ему, правда, часто не повезло (как, впрочем, и всем остальным "неживым" классикам). Все равно, с днем рождения, дяденька! Вот вам картинка Иры Вальдрон вместо поздравительной открытки. Нравится? Так я и думал.

Словосочетание "мой Пушкин" затаскано до полного самоуничтожения. Поэтому сегодня здесь - только чужой Пушкин. Впрочем, "своего" у меня отродясь не было. Странная какая-то форма собственности... И вообще, сами мы не местные. Я о Пушкине писать ничего не буду, хватит с меня того, что мое первое дежурство в Информационном Агентстве "Культура" было отмечено своеобразным марафоном по "пушкинским" мероприятиям. Правда, я честно старался выбирать самые забавные - можете убедиться. Вдохновившись этим трудовым подвигом, я сделал небольшую подборку чужих текстов о Пушкине - тех, которые, как мне кажется, могли бы насмешить его самого. Он же веселый был дядя, если верить свидетельствам очевидцев. А моя подборка - просто подарок хорошему человеку на день рождения, в довесок к открытке от Иры Вальдрон.

Дмитрий Алексаныч Пригов
Александр Сергеевич Пушкин является гордостью русской и мировой литературы. В его произведениях нашли отражение мечты и чаяния русского народа. В своих произведениях он резко критиковал мерзости современного ему строя. Имя Пушкина вечно будет жить в сердцах благодарного человечества.
"ИГРА В ЧИНЫ", ТЕКСТ N 1

Невтерпеж стало народу:
Пушкин, Пушкин, помоги!
За тобой в огонь и воду!
Ты нам только помоги!
А из глыби как из выси
Голос Пушкина пропел:
Вы играйте-веселитесь
Сам страдал и вам велю!

Маленькая Митьковская пушкиниана
Встретились как-то поручик Ржевский и Пушкин.
- Здорово, брат Пушкин!
- Здорово, брат Ржевский!
- Как дела, брат Пушкин?
- Да, как-то всё так вот, братишка...
Вот так появились первые митьки.

Ехал как-то Пушкин на лошадке. Вдруг заметил - у дороги собачка сидит.
- Кого ждешь, сучка,- ласково спросил поэт.
- Слона,- гавкнула Моська,- проезжай, не задерживай!!!
Если бы она только знала, с кем разговаривала!
"Всемерная истерия"

Известно, Чайковский очень любил Пушкина и даже на его стихи писал оперы - чего бы никогда не стал делать, если бы не любовь! А самого Чайковского очень любил Гитлер. А вот Чайковский Гитлера не любил вовсе - тот даже ему был неприятен. Гитлер о том не знал и думал, что Чайковский не обращает внимание из-за Пушкина. И решил Пушкина убить. И убил на дуэли. Но любви Пушкина не добился. А Чайковский даже еще одну оперу на стихи Пушкина написал, а Сталин так, вообще, за эту дуэль выгнал Гитлера из страны. Сталин тоже любил Пушкина, но был доволен, что кто-то его убил.
"Вспоминая Хармса"

Роман Лейбов
В 1837 году Пушкин вызвал Дантеса на дуэль и убил его из пистолета на Черной Речке, в пригороде Петербурга.
После этого поэт жил долго и счастливо и написал такие известные произведения как "Капитанская дочка", "Русский Пелам", "История Петра", "Египетские ночи", "Петроний, или Русские в первом веке новой эры", "Герой нашего времени", "Мертвые души", "Бедные люди", "Записки охотника", "Война и мир" (об Отечественной войне 1812 года), "Братья Карамазовы", "Чайка", "Мать", "Петербург", "Египетская марка", "Тихий Дон", "Доктор Живаго", "Лолита", "Красное колесо", "Дети Арбата", а также множество мелких лирических стихотворений, составляющих и поныне золотой фонд русской поэзии.
Из "Биографии Пушкина"

Даниил Хармс
Лето 1829 года Пушкин провел в деревне. Он вставал рано утром, выпивал жбан парного молока и бежал к реке купаться. Выкупавшись в реке, Пушкин ложился на траву и спал до обеда. После обеда Пушкин спал в гамаке. При встрече с вонючими мужиками Пушкин кивал им головой и зажимал пальцами свой нос. А вонючие мужики ломали свои шапки и говорили: "Это ничаво".

Пушкин любил кидаться камнями. Как увидит камни, так и начнет ими кидаться. Иногда так разойдется, что стоит весь красный, руками машет, камнями кидается, просто ужас!
"Анекдоты из жизни Пушкина"

Не-Хармс (Пятницкий & Доброхотова)
Однажды Пушкин решил испугать Тургенева и спрятался на Тверском бульваре под лавкой. А Гоголь тоже решил в этот день испугать Тургенева, переоделся Пушкиным и спрятался под другой лавкой. Тут Тургенев идет.
Как они оба выскочат!..

Однажды Пушкин написал письмо Рабиндранату Тагору. "Дорогой далекий друг, - писал он, - я Вас не знаю, и Вы меня не знаете. Очень хотелось бы познакомиться. Всего хорошего. Саша". Когда письмо принесли, Тагор предавался самосозерцанию. Так погрузился, хоть режь его. Жена толкала, толкала, письмо подсовывала - не видит. Он, правда, по-русски читать не умел. Так и не познакомились.

Пушкин сидит у себя и думает: "Я гений, и ладно. Гоголь тоже гений. Но ведь и Толстой гений, и Достоевский, царствие ему небесное, гений. Когда же это кончится?" Тут все и кончилось.

Сергей Воробьев
Однажды, прогуливаясь и ненавидя детей, Пушкина встретил Даниил Хармс.. -"Экося !" - подумал, должно быть, Пушкин. - "Накося-выкуси !" - мысленно ответствовал Даниил Хармс.
Больше они не встречались.
"Встречи великих"

Кроме того, с удовольствием рекомендую вам (и, конечно, в первую очередь, самому имениннику, ежели его реинкарнация, паче чаяния, в полной памяти среди нас гуляет) все тексты, вошедшие в "пушкинскую неделю" на Курицын Daily - просто глупо как-то было бы их переписывать из одной рубрики газеты в другую.

P.S. Вот, пока писал, вдруг вспомнилось. Зимним вечером, в прескверном февральском настроении попал я на станцию метро Пушкинская, а там на стенах доски висят с его стихами. "Москва, как много в этом звуке" и прочая ерунда. Их, собственно, и не читает никто по-моему... И вдруг вижу - на одной из досок строчки:
Недаром темною тропой
я проходил пустыню мира...

И - черт его знает почему! - как-то все вдруг сразу стало на свои места, скверное мое настроение уступило место умиротворенному, даже тяжеленный портфель перестал оттягивать руку. "Добрый знак, - подумал я, - все недаром, все не зря, все правильно". Вот такой он, "мой" Пушкин - всего две строчки на стене в метро, попавшиеся на глаза в тот единственный и неповторимый момент, когда я в них нуждался. Но ведь, по большому счету, это - самое большее, что мы (поэты и прозаики, читатели и книготорговцы, таланты и поклонники, люди и нелюди) можем друг для друга сделать: дать добрый знак. Все остальное - пыль под ногами...